УЖИН

Строжайшая женщина в мире
Над ужином тихо колдует,
Пред нею картошка в мундире,
И соли немножко,
И лук.

Её непоседливый друг
На клубень с усердием дует.
Пред ним кожура на газете,
И хлеб на газете,
И соль.
И располагает к беседе
Накрытый клеёнкою стол.

А день за окном истлевает,
Он сумрачен и сыроват,
А лампа на них изливает
Свои шестьдесят, что ли, ватт,
А руки им греет картофель,
И дело идёт к темноте.
А чайник стоит на плите.

Алиса жила у парка.
Алиса была совсем уже взрослая, у неё была работа и был муж.
На работу она выходила из дома рано-рано, буквально ни и свет, ни заря, то есть пока все в доме ещё спали, и топала через дремлющий парк на остановку. По дороге её встречали сонные коты на скамейках, и первые ленивые солнечные лучики отражались в каплях росы. А по дороге ей вспоминался Оксфорд -  зелёный берег реки и каштаны, и тогда озеро становилось шире и извилистей, утки превращались в лебедей, а фиолетовое цветение - в каштановые свечи.
И вспоминая всё это Алисе, по совершенно непонятной причине всегда хотелось заплакать. И она плакала вволю, ведь парк был пуст - лишь сонные коты, тропинка да капли росы. Длинною осенью и короткою зимою Алиса выходила на остановку вся мокрая - и дождик моросил, и Алиса моросила. И совсем непонятно было плачет ли она по бесследно пропавшему кролику, или по потерянному входу в чудесное подземелье, или по улыбке Чеширского кота. Ведь коты на скамейках совсем не улыбались - может быть потому, что не умели улыбаться, а может быть просто оттого, что ещё не проснулись.

О том как мы с Джонни  понеслись по улицам... Домой!!!
А денёк сегодня был солнечный и многообещающий. А машина не заводилась - аккумулятор сдох...
"Извини, милая, тороплюсь очень,"- сказал мне немолодой дядечка садясь в  хонду: "Я просто очень занят..."
Хонда рыкнула и дядечка умчался, а я, конечно же, продолжала стоять как вкопанная на том же месте, устало пытаясь сообразить что же мне делать... И тут хонда сделала разворот и подьехала снова. "Садись,"- сказал дядечка: "где машина?" Не могу, говорит, тебя бросить, ведь на твоём месте могла бы быть моя дочка... Вот так.
И, вот тогда - ох, как мы с Джонни понеслись по улицам... Домой!!!.

Сьездили. Впечатления переполняют! Пустыня поразила своим многоцветием и величием, Петра - своей непохожестью ни на что, раньше виденное, местный калорит веселил. Красное море с огромнейшими коралловыми рифами- просто сказочное. В общем, как хорошо, что у нас мир хоть с Иорданией (как сказала подруга Аня)! Всем советую!  А  вот и Петра:

Почитала

izubr

Excuse me





А.Д.



Помнишь, как это - солнце за кромкой леса, серые скалы, родинка у виска. Ветер смеется, прыгает, куролесит, ветер втыкает палки в мои колеса, красит коленки пятнышками песка.

Мне бы замерзнуть, сжаться, а я стекаю, и извиняюсь, зная, что я права. Жизнь наконец осознала, кто я такая, жизнь поняла, куда я ее толкаю и отобрала авторские права.

Помнишь ли эти дни, локотки в зеленке, дергала струны, снашивала колки. Физика на коленке - как на продленке, помнишь, ты называешь меня Алёнкой, я огрызаюсь - Алька и никаких.

Кажется, я жила на проспекте Славы, Мити или Володи, давным-давно. Как я дрожала - только не стать бы старой, как я тебя встречала, возле состава, как мы лакали розовое вино.

Помнишь, как в марте мы открывали рамы, тусклые дни соскабливали со стен. Как я теряла зимние килограммы, точная съемка, яркие панорамы, помнишь, как я любила тебя - совсем.

Вот я сижу за стойкой ночного бара, тупо считаю трупики сиграет. Помнишь - а каждый вечер, как после бала, как я со всех страниц себя соскребала и оставляла рядом с тобой гореть.

Помнишь, или не помнишь, а было сколько теплых ночей, невыдержанных утрат. Как мы с тобой валились в чужую койку, между симфоний, между дневных осколков и засыпали в позе "сестра и брат".

Как я ждала осеннего ледостава, как я в ночи молилась за наш союз...



Господи, кто бы понял, как я устала,

Господи, кто бы понял, как я боюсь.